«Путешествие в лабиринты души Марины Цветаевой после ее земной трагедии — поэтичное и завораживающее. Не биография, а философская притча о цене творчества. Материал спектакля собран из архивов, дневников и писем поэтессы», - так сама героиня моноспектакля «137. Сны о страсти и смерти» (16+) Елизавета Боярская «определила» жанр постановки.

Режиссёр Алла Дамскер и Боярская «музыкально, пластически и, конечно, поэтически» рассказывают и показывают философскую притчу о цене творчества. В основе текста - «метафизическое путешествие души Марины Цветаевой между мирами, переплетение реальных и вымышленных событий и героев её произведений».

В 1922 году Марина Цветаева эмигрировала из Советского Союза в Чехословакию, где в то время находился ее муж Сергей Эфрон. В 1923 году у нее вспыхнул бурный роман с его другом Константином Радзевичем, итогом которого стала «Поэма горы» и «Поэма конца». В 1937 году дело разведчика Игнатия Рейсса послужило причиной бегства Сергея Эфрона из Франции. Вслед за мужем в 1939 году в СССР вернулась Марина Цветаева.

Под музыкальное сопровождение композитора Кирилла Архипова несравненная Елизавета Боярская презентует московскому зрителю (Театр Ермоловой, организатор гастролей - продюсерский центр «Театромания») экспериментально-художественное исследование, отходящее от традиционной биографической формы. В центре внимания находятся «найденные и утраченные строфы, сказанное и пережитое, посмертный триумф и земное отчаяние». Философский контекст спектакля наполнен «отражениями о жестоком времени и его зарубках».

Душа поэтессы Марины Цветаевой оказывается в «чистилище памяти» - на пограничной остановке, где ей предстоит осмыслить земное, расставить точки и заново пережить то, что было или, возможно, никогда не было. Елизавета Боярская представляет свое личное высказывание, обращенное вовне, как бы «препарируя» исследование посмертного пути поэтессы и того, что остаётся после - ПАМЯТЬ, которая неуловима, таинственна и парадоксальна.

Длинный черный стол, шесть стульев, кресло, маска крысы, видеоряд, отрывки из «Крысолова» и «Поэмы конца» и сцена, покрытая «прахом, углями и пеплом» - таковы декорации спектакля, как «метафора судьбы поэта». Елизавета Боярская талантливо, проникновенно, чувственно, до слез в глазах играет «выжженую женщину» - Цветаеву Марину Ивановну.

Боярская невероятно трепетно, актерски выверенно, профессионально качественно, душевно возвышенно, философски правильно «исследует природу зла, амбивалентности человеческой природы и неизбежности выбора». Многогранный, пронзительный, тяжёлый, искренний и правдивый моноспектакль Елизаветы «созвучен» сложному творчеству и трагической судьбе самой Цветаевой. Через музыку, сценографию, пластику и голос - Боярская говорит за десяток персонажей - доносит до зрителя «изломы жизни и времени»: поэзию, любовь, страсть, боль, смятение, отчаяние, да, собственно, и саму СУДЬБУ классика литературы Марины Ивановны.

«Спектакль отзвучал во мне меткими ритмами, как если бы буквально читала текст Марины Ивановны - музыкальный и по-цветаевски хлесткий. Образы и приемы, используемые в постановке, своей поэтичностью еще более подчеркивают содержание: так, что сама игра, само действо становится ею - поэзией. Сон наяву», - рецензировала постановку моя коллега Мария, как говориться: «ни убавить, ни прибавить».

Материал: News-w.org / Владимир Сабадаш

Фото – пресс-службы ПЦ «Театромания»